Странное чувство, когда растворяешься в стуке колес, когда эта вибрация смешивается с мыслями, ритмом сердца. Когда звуки голосов становятся приглушенней, а картинка за окном четче, когда музыка в плеере уже не имеет особого значения и вроде как не звучит совсем, только ты, деревья, похожие на чудную полосу цветов и небо, словно застывшее на одном месте. Я еду домой. Зачем? После трехгодового отсутствия возвращаться в город Н, с его низким и серым асфальтовым небом и дождливыми днями. Зачем? Затем, что в этом самом городе Н я родилась и осень, что я видела 22 года подряд, это самая прекрасная осень в мире. Ностальгия? Возможно. До конечной станции в этом утомительном путешествии осталось всего три часа. Время словно живет отдельно от меня. В городе И оно постоянно мчится вперед, не давая насладиться мгновениями, не давая проанализировать шаги, не давая временами сделать передышку и вот, получив его в виде тягучего коктейля, я пожалела, что не могу ускорить опять. Сосед, молодой человек лет 20, перевернул страницу газеты, заставив меня выйти из самосозданного коматоза. Сладко потянувшись и отложив наушники, подхватила чашку с заранее подготовленным чайным пакетиком и выскользнула из купе. Коридор был почти пуст, лишь девочка лет 14-16 стояла у окна, разглядывая заоконный пейзаж. Я замерла, не закрыв до конца дверь и не отпуская ручку, словно боясь спугнуть что-то. Взгляд подростковых глаз на мне. Странно, что-то было в этих глазах, цвета конопляного листа. Детская непосредственность в чертах лица, чуть изогнутые широкие брови, придающие грустный оттенок хозяйке, пухлые губы с опущенными уголками и прямые волосы непонятного цвета, что-то сероватое с зеленоватым отливом. Я помню этого человека, только вот… Размышлениям моим не было суждено найти окончание, так как из соседнего купе выскочила другая девчонка, чуть повыше той, что стоит у окна. Длинная, с волнистой копной рыжеватых волос и живыми глазами. Мазнув по мне взглядом, подошла к первой и встала рядом, толкнув ту в бок. Они начали оживленно болтать. Наконец мои пальцы соскользнули с ручки, закрыв купе. Да, я знала их обоих, знала где-то там, в прошлом, в легком и чутком, где не было разочарований, где цвета были ярче, а мысли делали веселые фентефлюхи ушами. В купе я вернулась уже с горячим чаем. Свитер грел тело, но казалось, что поверхностно, а внутренности уже оледенели. Чай же приятно согревал и изнутри. Опять взгляд туда, за окно, но чем ближе к городу Н, тем темнее ночи. Вот и сейчас, лишь смутные очертания низких деревьев, постройки же выдают себя светом в окнах.
***
Когда подъезжаешь к городу, в котором давно не была, начинаешь ловить изменения с окраин. Вот и сейчас. Быстро переодевшись в джинсы и свитер, поменяв шлепки на туфли и приготовив плащ, я сидела, подперев рукой щеку и созерцала. Хотя, в темноте были видны лишь огни. Словно в фантастическом фильме, вначале выросло шоссе. Оно словно весело в пустоте и, казалось, слышны шорохи проезжающих по нему машин. Вскоре потянулся и сам город. Вначале маленькие и словно доживающие свой век постройки, в которых ютился слабый свет электрических ламп, затем , чем ближе к сердцу города, тем выше, ярче, больше и теснее. Поезд плавно замедлил ход, словно ленясь идти вперед, будто устал и, понимая, что почти уже дома, сдал, успокоился, утих. Зато екнуло мое сердце. Подпрыгнуло, забилось быстрее. Горло пересохло. Я не видела своих родителей года три, как уехала жить в город И. Не было возможности выбраться, надо было крутиться, зарабатывать, жить, как отдельное живое существо, а не как паразит. Но родители на то и родители, чтобы все понимать. Потянулся серый перрон. Стоявшие на нем люди скрывались под грибами зонтов от дождя, заставившего плакать окно в купе. Молодой человек, что ехал рядом, подхватил сумку и выскользнул за дверь, предварительно кивнув мне на прощание. Я накинула плащ и поплелась следом, потянув за собой чемодан на колесиках. Мое транспортное средство замерло наконец-таки. Все стали выходить. Банально, но не сидеть же в поезде дальше. Я обернулась на прощание, словно кто-то остался там, в глубине купе. Но там не было никого и даже ничего, достойного моего внимания, лишь стены, да окна, да двери. Девчонки уже были на перроне и стояли в окружении мам, пап, подруг. Оживленно болтали, смеялись… Я наконец-таки перешагнула на серый асфальт, вытянув чемодан следом и, не успев толком прийти в себя, оказалась в объятиях. – Ма-ам. – попыталась возразить против тисканья моего тела, покрывания моего лица слоем губной помады и болтовни, вроде «Боже мой, совсем исхудала, совсем не ешь там у себя. Куда смотрит твой молодой человек!?» Но я действительно счастлива. Она чуть постарела. Появились новые морщинки в уголках глаз и губ, но в глазах все та же живость и огонек, за которые её, видно, и полюбил отец. Моих губ коснулась улыбка. Кое-как отогнав хандру и мысли, что окружили меня в дороге, точно глухой и душный кокон, я обняла её в ответ. Наконец, разжав объятия и осмотревшись по сторонам, удивленно уставилась на мать – А где отец? Он не приехал? - - Нет, родная. Его вызвали срочно на службу. Что-то важное. Нас подвезет дядя Гоша. Ты же помнишь его, не так ли? – эта своенравная женщина подхватила мой багаж и засеменила к переходу, не давая мне даже опомниться. Пришлось плестись следом и наслаждаться воздухом, пропитанным свежестью дождя. Иногда кажется, что города имеют тенденцию становиться ярче, после выпадения осадков. Вот и сейчас, глянцево сверкал под ногами асфальт, в лужах отражалось небо, свет фонарей, листья, люди, мысли… Сейчас лужи походили на глаза. Влажные и вечно открытые глаза, неотрывно следящие за небом над ними. – Да, мам, я помню дядю Гошу… его трудно забыть – пробормотала я, вертя головой по сторонам. – К стати, тетя Света родила, жена дяди Гоши. У него теперь наследник есть, он…- и разговор шел дальше. Даже когда мы ехали в машине и поднимались по лестнице к квартире, она продолжала рассказывать новости прошедших лет. Нет, не подумайте, что я с родителями не общаюсь вообще. Наоборот, и по интернету и по телефону. Иногда даже складывается ощущение, будто я и не переехала вовсе. А еще, дом в котором живешь ТЫ не пахнет ничем, а вот чужой носит свой, специфический. Я это заметила давно, но было удивительно ощутить запах квартиры, в которой прошло мое детство. Запах домашней выпечки, легкий аромат духов и тонкий, почти незаметный налет из чистоты. Сделав вздох, я перешагнула порог.